adminrussia (adminrussia) wrote in russiaforall,
adminrussia
adminrussia
russiaforall

С другой планеты

Рецензия на спектакль «Акын-опера» в Театре.doc

В начале 2000-х ко мне приехал муж племянницы из Ташкента, обрусевший кореец. Я нашла ему квартиру и работу. Моя ученица, журналист, у которой Виталий стал работать, с удивлением сказала мне: «Он, конечно, с другой планеты, но работник хороший». С другой планеты, как выяснилось, означает, что он честен, доверчив и не знаком с нравами московской жизни.



В Театр.doc инопланетяне создали свой спектакль. В маленьком подвале так тесно, что, кажется, нет границы между сценой и зрительным залом, но на «Акын-опере» она разделила две планеты — Мигрант и Москвич, которые почти не соприкасаются в реальности. Почти. Я говорю «Салам алейкум!» утром, проходя мимо дворника, так же приветствую узбеков, покупая лепешки, испеченные в тандыре (люблю с ташкентских поездок к бабушке). Однажды я по ошибке выбросила пакет с танцевальным костюмом в мусоропровод, и дворники долго искали его в контейнере. Нашли и обрадовались больше моего. А я увидела, что спят они в вонючей коморке у мусоропровода под шум падающих отбросов. И мне стало стыдно ложиться в чистую постель. Я бы очень хотела их ободрить, поговорить с ними, но стеснялась. Спасибо театру, который организовал нашу встречу.

На сцене сидят двое мужчин и женщина. Мужчины играют на таре (струнный щипковый инструмент из двух чаш, затянутых мембраной) и дойре (большой бубен), а женщина поет грустные народные песни на таджикском и шугнанском языках. Все трое музыкантов с Памира, прежде они выступали в одном Доме культуры. На экране появляется неуклюжий русский перевод песни. Я невольно начинаю в уме редактировать текст и понимаю, что делаю это в стиле библейской «Песни песней». Это сейчас Библия — Книга книг, а рождалась она из устных сказаний и песен.

Приезжие из Средней Азии привезли нам богатую устную культуру, которую мы, книжники, потеряли. Мы с планет письменного и устного слова. Это не значит, что в Узбекистане, Таджикистане или Киргизии нет письменности и книг. Конечно, есть. Это значит, что книга в их культуре еще не убила живого слова (а у нас видео успело убить и книгу). Звучащее слово свободно и переливчато. Первым начинает рассказ добродушный крепкий мужчина — Аскар Рустамов (я нашла его вирши на Стихи.ру). Настоящий акын, или бахши, который что видит или вспомнит — то и поет. Аскар неторопливо нараспев рассказывает:

Это было давным-давно.
Прошло уже лет пятьдесят.
К нам в гости приехал дядя,
папин младший брат.
Едва войдя в наш двор, с моим отцом затеял разговор.
’Услышал новость — не буду врать.
Одна русская женщина устремилась космос покорять.
Скоро наши и до Марса дойдут,
А героиню эту — Валентиною зовут!’
Мне казалось тогда порой,
Что мой Тайляк родной — это весь шар земной,
И в моем родном селе проживает весь род людской.

По соседству с нами проживала русская женщина одна.
И среди соседей — Валентиною называлась она.
Я подумал, что это она совершила тот космический полет.
И по возвращению ее ждет и удача и почет.
Ох! Как мне хотелось с ней поговорить.
Найти к ней подход и ее уговорить.
Чтобы ту ракету показала,
И если можно немножко на той ракете покатала.
И чтоб об этом узнала моя соседка — Айгуль.

В тот вечер я долго думал, потом уснул.
А вскоре примерно через пару дней
Я гулял по улице и дразнил чужих гусей.
Вдруг увидел Валентину и помчался к ней.
Но я не знал ни русских фраз, ни русских слов.
Ох какой, какой позор!
С тетей Валей не получился разговор.
Но я не стал ставить на этом точку,
Подкатил к ее забору дубовую бочку.
Поднявшись, в сторону соседки стал смотреть
В надежде на то что
увижу одну из космических ракет
Пришла пора, открою я Вам полувековой секрет:
Там не было никакой ракеты и поныне их там нет.
Мне было шесть, я был немножко упрям
’Буду говорит на русском’
решил тогда впрямь.
’Выучу я русский, особенно мужской, средний и женский род,
Потом к русской соседке найду другой, совсем иной подход’
И надеялся, на свой следующий космический полет
Моя соседка — космонавтка в космос обязательно меня с собой возьмет.

Трогательный и по-детски непосредственный рассказ. Кстати, про «мужской, средний и женский род». «Женский», заметим, стоит последним. Это преимущественно мужской спектакль: на сцене семь мужчин и одна женщина. В первом ряду зрителей по центру сидело девять мужчин, а по краям три женщины. Как на футболе. Это так меня удивило, что я даже пересчитала мужские головы. То, что выступали в основном мужчины, понятно: женщины и дети обычно остаются на родине. Но почему так много мужчин в первом ряду? Друзья? В сумме это создавало эффект рассказа о мужской доле и мужской солидарности.

Но «мужской» в данном случае не значит «брутальный». Более всего меня тронула душевная нежность рассказчиков, их невиданное для Москвы добродушие. Были рассказы об арестах и обманах, увольнениях и угрозах, но даже в них не звучало ни ноты озлобления. Напротив, иронический эвфемизм «наши друзья» вместо «полицейские» в устах Абдулмамада Бекмамадова сопровождала его добродушная улыбка.

Он рассказывал о своих немыслимых мытарствах так, будто со стороны описывал потешные бои неразумных мальчишек. Эта эпическая дистанция в рассказе о себе тоже утеряна нашей культурой. Мы слишком серьезно воспринимаем свои страдания и самих себя. Отсюда наша всеобщая взаимная нетерпимость и оскорбленность.

Более всего меня тронул рассказ о любви иммигранта (не запомнила его имени) к зеленоглазой красавице. Они познакомились на курсах корейского языка (юноша решил податься в Южную Корею), он долго не решался даже написать ей сообщение, потом рискнул, и они встретились. Она сразу сказала, что они не могут дружить, потом солгала, что полюбила другого. Он месяц не мог ни есть, ни жить, а в награду получил ее слова, что если бы она могла выйти за него замуж, то лучшего мужа не могла бы себе представить. Эти слова он хранит как сокровище в своем сердце.

Единственный рассказ, в котором чувствовалась обида на судьбу и скорбь, был женским. Наверное, в восточной культуре женщина может пожаловаться на судьбу, а мужчина должен подняться над ней. Покиза Курбонасенова, благодаря которой спектакль оправдывает свой жанр оперы (название, конечно, ироническое по отношению к блестящим оперным постановкам «патрициев») поведала историю талантливой певицы, объездившей много стран, которая вынуждена работать уборщицей в налоговой инспекции, чтобы выжить и поднять сына. Боль ее наполняла песни.

Но самым выразительным было молчание главного героя пьесы. Он сидел весь спектакль в центре сцены, играл на таре и молчал. Я ждала его рассказа, но пьеса закончилась, а он так и не раскрыл рта. На некоторых афишах он, Аджам Чакобоев, назван режиссером спектакля. Его изможденное лицо — застывшая мука. Он может ничего не говорить. Его облик кричит.

Среди участников спектакля музыканты и певцы, журналист Ильхом Абукахаров (с изумительно тонкими трагикомическими рассказами о своих друзьях), мужественный и не по годам умудренный школьник Шах Вафоев (рассказавший, как научился выживать в школе). Они (подобно, между прочим, многим русским эмигрантам на Западе), вынуждены заниматься тяжелым физическим трудом, работать на стройке, плиточниками и малярами, подвязаться сантехниками или курьерами. Они годами не видят свои семьи, а мы не видим их здесь. Не видим и не слышим.

Услышав их рассказы и песни, я ношу эту пронзительную нежность и доверчивость в себе вместе с острой горечью своего бессилия. Не могу ничем помочь им, могу только сострадать и благодарить. Из встречи с инопланетянами я вынесла большой урок. Рахмат. И вам советую записаться в школу Театр.doc, класс «Акын-опера».

Текст: Елена Волкова
Источник: Афиша


Стать нашим сторонником и подписаться на важные события на нашем сайте: russiaforall.ru
Записывайтесь в наше сообщество: russiaforall
Подписывайтесь в Фэйсбук
Добавляйтесь ВКонтакте
Tags: иммиграционная политика, театр
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 1 comment