adminrussia (adminrussia) wrote in russiaforall,
adminrussia
adminrussia
russiaforall

Лакировка не красит историю... даже церковную

Ну, зачем же ТАК лакировать, господа церковные историки?

В недавно вышедшей в серии «История сталинизма» в издательстве Росспэн монографии «Конфессиональная политика в Советском Союзе в годы Великой отечественной войны» (М., 2014) Михаил Одинцов и Анна Кочетова привели содержащиеся в моей книге сведения о назначении в 1940-1941 гг. во вновь присоединенные земли (Западная Украина, Западная Белоруссия) православных иерархов – Сергия (Воскресенского) и Николая (Ярушевича), проходящих по запискам чекистских органов как агенты НКВД и НКГБ (со ссылками на мое исследование, но без упоминания имен архиереев), и прокомментировали эти факты следующим странным, даже причудливым образом.

Приведу обширную цитату из труда, в скобках указывая на некоторые, с моей точки зрения неточности.   

«Религиозная ситуация на вновь вошедших в состав Советского Союза территориях привлекла внимание органов НКВД и выделенного из него НКГБ. (Уже не так. НКГБ в 1941 г. не был выделен из НКВД. Вместо прежнего НКВД было сформировано два наркомата НКВД и НКГБ. – И.К.). Оба наркомата «традиционно» (непонятно, что значат здесь кавычки, -- И.К.) рассматривали своих «подопечных» в качестве возможных политических противников советской власти (Неверно. Не «возможных политических противников», а просто политических противников. Слово «возможных» здесь лишнее. А его включение в текст лакирует ту ситуацию. Для чекистов не существовало другой установки, что религиозные организации – противники и/или враги, - И.К.). Первостепенное внимание направлено было на православный епископат и приходские сообщества, в отношении которых ставилась задача установить «оперативный контроль» и предотвратить попытки «использования иностранными разведками и их агентурой церковных организаций для борьбы с советской властью.

Соответствующий план действий, после одобрения Сталиным, реализовывался в жизнь. (Следует ссылка на мою книгу в примечании – И.К.). Основными его практическими пунктами стали, во-первых, роспуск самостоятельных православных епархий (очевидно, авторами имеются в виду униаты, автокефалисты, общины польской Церкви – И.К.), и, во вторых, перевод их «под контроль» Московской патриархии, с назначением туда в качестве епархиальных архиереев «агентов НКГБ СССР» (точнее: в документах 1940 и 1941 гг. шла речь об «агенте НКВД СССР» и «агенте НКГБ СССР». – И.К.). Последнее указание надо воспринимать критически (! – И.К.), поскольку для НКВД-НКГБ все, чья гражданско-политическая позиция приближалась или совпадала с видением этих наркоматов, причислялось безотносительно их реальных официальных контактов со спецорганами (Странный оборот. Ведь контакты со спецорганами их агентов и спецорганов с агентами ВСЕ являются неофициальными, по определению, - И.К.) к агентам влияния и исполнителям их воли (Термин «агент влияния» в чекистских документах не прослеживается, а трактовка «агентуры» дается авторами монографии произвольно чрезвычайно широкая – И.К.). На самом деле, не отрицая единичных фактов (!!! – И.К.) официально оформленного сотрудничества священнослужителей со спецслужбами (что авторы понимают под «официально оформленным сотрудничеством», - непонятно, такое сотрудничество оформлялись внутричекистскими документами с грифами «совершенно секретно», но смысл их текста понятен – искусственное сведение распространенного явления к «единичным случаям», - И.К.), признаем, что их было очень и очень мало (!!! Нефундированное, как минимум, суждение, – И.К.) и таковые «агенты» присутствовали во всех более или менее крупных религиозных организациях (Обратите внимание на кавычки. У читателя может сложиться в итоге впечатления, что настоящие агенты, без кавычек во всех крупных религиозных организациях вообще не присутствовали, - И.К.).

(С.32, 33).

Далее следует продолжение этих наблюдений уже мелким текстом в подстраничной сноске:

«Не следует на этом основании педалировать данную тему исключительно в рамках советского времени (почему «не следует» авторы читателям вообще не объясняют, - И.К.). Агенты из числа священно и церковнослужителей православных и иных конфессий были и в Российской империи (никаких фактических данных на этот счет не приводится, «были» и всё тут, ничего о характере такой деятельности, хотя бы назвали имена иерархов, «агентов 3 Отделения», но это явное отступление от темы. Недопонимание и/или недомыслие авторов заключается в том, что такое служение православной Империи ставится на одну доску со служением атеистическому государству, сознательно ставившему себе цель разложение Церкви с перспективой ее последующей ликвидации - И.К.) и далеко за ее пределами. Да и в нынешнем мире эта практика далеко себя не исчерпала» (С.33).      

Не знаю, на какую аудиторию рассчитан приведенный выше текст цитат, но точно – не на среду профессиональных историков. Ведь очевидно, что в официальных записках чекистских наркомов Берии и Меркулова Сталину и Молотову о назначении главных православных иерархов вновь присоединенных областей речь шла именно о ШТАТНЫХ АГЕНТАХ их ведомств, а не о каких-то фантазийных, умозрительных причислениях «с потолка» в «агенты» тех, кто казался чекистам их единомышленниками. Такие сказки на стол Сталину главы ведомств в 1940-1941 гг. не носили. Назывались те, на кого имелись конкретные дела агентов, чье сотрудничество с органами было документировано. Можно спорить, рассуждать о том, в какой степени это сотрудничество с органами было для иерархов, священников, мирян - действенным. Можно справедливо указывать на фактор вынужденности этого сотрудничества (так, я в своей книге предостерегаю от поспешных выводов относительно указанных персоналий читателями). Можно анализировать разные обстоятельства, ставить вопрос об открытии архивов, чтобы понять и степень сотрудничества с органами и также вероятную фиктивность такого сотрудничества. Ведь не секрет, что среди завербовнных были и имитировавшие чекистскую работу, и агенты на бумаге тоже существовали, и те, кто вели, так сказать, двойную игру, но ведь были и активные, давшие органам большие показания на своих товарищей и сотрудников в духовной среде (см. об этом и свидетельства историка М.В. Шкаровского). При чем же здесь эти странные стыдливые рассуждения авторов монографии, - они не только не помогают научному дискурсу, полноценному осмыслению этой проблемы, но, наоборот, создают искаженную, ложную картину о незначительном в целом весе чекистской составляющей в деле борьбе с религией в 1920-1930-е гг.

Рассуждения авторов также противоречат известным некоторым важным документам ведомства госбезопасности. Указание о тотальном насыщении церковной среды чекистской агентурой содержится в инструкции ОГПУ 1930 года. То же самое – в аналогичном документе 1937 года (свидетельство историка В.Н. Хаустова). Речь уж точно не шла о «единичных случаях», как неверно выше написали Одинцов и Кочетова. Различные репрессивные кампании 1920-30-х гг. в значительной мере основывались на материалах агентуры, насажденной органами в церковной среде в 1920-30 гг. (см. хотя бы многие публикации в сборниках Православного Свято-Тихоновского университета на эту тематику).

Проще говоря, приведенная выше цитата Одинцова и Кочетовой – не фундирована, не подкреплена источниками. Представляется, что такие рассуждения прямо направлены на то, чтобы «сгладить» неловкую ситуацию, связанную с обнародованием некоторыми историками (свящ. А.В. Мазыриным, М.В. Шкаровским, мной и некоторыми другими) фактов сотрудничества некоторых деятелей Церкви с советскими карательными органами. История не нуждается в подобных лакировках, а в полноте фактов, источников, их добросовестном осмыслении.  

Наблюдаются в этой книге и некоторые другие странные вещи, о которых, вероятно, еще будет мой рассказ.



Текст: Игорь Курляндский
igorkurl
Tags: религия, советское прошлое
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments