February 2nd, 2015

Может ли нация защищаться от государства?

В спорах о деле Светланы Давыдовой уже высказался весь спектр нашего раскологото общества: от "засудить вражину" до "наградить героиню", через "какие же идиоты чекисты - сделать мученицей многодетную русскую провинциалку".
На самом деле эта история имеет не только очень важный моральный и политический аспект, но и юридический, поскольку наглядно показывает различие между государством (англосаксы в данном случае говорят "правительство") и нацией (как суверенным в своей власти над государством народом).
Конечно, если кто и годится на роль символической жертвы государственной паранойи и государственного садизма, так эта именно отважная женщина, решившая остановить замышляемую как ей казалось интервенцию против Украины в апреле 2014 года. Для России такая фигура куда выразительней в роли жертвы Власти-Левиафана, нежели капитан артиллерии из семьи эльзаских еврейских торговцев - для Франции 120 лет назад.

Теперь посмотрим на этот казус (случай) с правовой точки зрения. Из прилагаемых мною выдержек из УК РФ однозначно следует, что объективной стороной вменяемого Давыдовой преступного деяния (госизмена) является нанесение ущерба безопасности страны.  Попытка срыва тайной (в виде "вежливых зелёных людей") или явной интервенции в мирную и по документам союзную соседную страну не может рассматриваться как ущерб национальной безопасности. Более того, сама подготовка такой интервенции является преступлением - превышением должностных полномочий (ст. 286 УК) Со всеми утяжелениями - государственными должностными лицами, организованной группой с тяжкими последствиями и проч. Поэтому подготовка к совершению преступления не может рассматриваться как охраняемая законом тайна. Поэтому в нормальном суде обвинение против Давыдовой распалось бы мгновенно.
Теперь о том, что юристы называют субъективная сторона преступления - наличие умысла. Да, Светлана Давыдова знала чего хочет - сообщив свои подозрения о подготовке агрессии, она надеялась, что украинское государство либо дав знать по дипломатическим каналам, что оно предупреждено, либо подняв международный скандал, сможет войну предотвратить.

Уж поскольку тема борьбы с фашизмом и войною усилиями отечественной пропаганды превращены в постоянный идеологический фон, то позволю себе напомнить историю, которая 80 лет назад была наиболее выразительным примером борьбы с войной и фашизмом. Это дело писателя и пацифиста Карла фон Осецки. Видный деятель, как сказали бы сейчас немецкого антивоенного движения, он случайно (как и Светлана Давыдова) узнаёт от друга-лётчика, что Германия тайно воссоздаёт свою военную авиацию [как стало потом известно - в теснейшемм сотрудничестве с СССР]. Что Германии - как стране-агрессору - было запрещено Версальским договором. Осецки поднимает международный скандал, надеясь что Лига Наций и великие державы добьются от его страны отказа от подготовки новой войны. Дело происходит весною 1929 года, времена совершенно "вегетаринские". Но на волне "военно-патриотического подъема" (на пост президента претендует фельмаршал Гинденбург и ефрейтор Гитлер) в 31-ом он получил полтора года тюрьмы за госизмену. А великие державы разоблачений не заметили, ультиматумов встающей с колен Германии не предъявили.

Подобно Михаилу Трепашкину в 2004 году и ровно из тех же соображений, фон Осецки отказался стать политбеженцем. Политическая амнистия в конце 32-го открыла ему двери тюрьмы. Но он настолько стал для нацистов и иных "патриотов" символом "национал-предательства", что после прихода Гитлера к власти его бросили в концлагерь. Поскольку он стал символом сопротивления милитаризму, и надеясь его спасти, в 1935 году фон Осецки наградили Нобелевской премией мира (в 1940, оккупировав Норвегию, нацисты разобрались с членами нобелевского комитета, голосовавшими за кандидатуру фон Осецки).  В 1938 году, затравленный и фактически находяшийся под домашним арестом (из концлагеря его формально выпустили - надвигалась Берлинская олимпиада), фон Осецки умер в больнице.
Я полагаю, что пример подвига Карла фон Осецки должен подвигнуть на номинирование Светланы Давыдовой на Нобелевскую премию мира. Как раз можно успеть в феврале.

Но вернемся к обещанному правовому казусу. Российский уголовный закон прямо разрешает нарушить законодательство для предотвращения более общественно опасного преступления. Этот же закон трактует подготовку агрессивной войны как особо тяжкого международного преступления. Все формулировки - в прилагаемых выдержках из УК РФ и международного права.
Отправка войск на территорию Украины - безусловная агрессия. Подготовка такой агрессии - тяжкое нарушение российского закона.  Попытка срыва такой агрессии - это попытка предупредить особо тяжкое преступление. Поэтому Светлана Давыдова, даже формально нарушая закон, на самом деле неукоснительно соблюдала нормы более высокого права - она стремилась остановить международное преступление. Это - как переломать руки насильнику или вышибить мозги у убийцы. То нарушение закона - которое и означает его соблюдение.

Просто в этом деле Светлана представляла российскую нацию, ставшую жертвой преступления государства/власти. Нация в её лице осуществляла своё право на законную оборону.

Поэтому защита Светланы Давыдовой - это не просто защита простой женщины, матери и так далее. Это - защита права нации останавливать преступление правительства.      


Collapse )e_v_ikhlov